- Лексика деревенского досуга в говорах
Ивановской области
Важной частью деревенской духовной жизни были народные гуляния С. И. Терентьева, жительница с. Холуй Южского р-на, 1928 года рождения, рассказывает: «Я помню, как теперича, очень весело гуляли. Гулянки были у каждого дома. Только с седьмого класса пускали в клуб-то. Гулянки были с нашими подрощами (ровесниками). Пели частушки, елецкого под гармонь, делали танцы и на поляне, и с лампами висячими – света-то не было. Плясали много, плясуны были». А вот рассказ Р. И. Антоновой: «Собирались у любого дома. Кто с балалайкой, кто с гармошкой, кто под язык – плясать-то хотелось». (Плясать под язык значит исполнять танец под собственный аккомпанемент, напевая какую-нибудь мелодию без слов.) О. Н. Рябинина, 1913 года рождения, вспоминает: «Вечёр все выходили хорошо одетые, нарядные по улице на сёло. Всё ходили кругами, по обе полоски кругом-кругом. Частушки пели, под ручку прохаживались с песнями».
В Савинском р-не тоже гуляли весело. «Из-под соседних деревень, – рассказывает В. Е Наганова, – к нам гармонисты хаживали. Гармошка заиграет – плясали кадрель, вальс, елецкого откаблучивали. Ходили под ручку, частушки пели, песни всякие – «Златые горы»... Наденешь платье получше, платочек, бисичком ходили, в село прийти – обтирали тряпкой».
Гуляния молодёжи, посиделки назывались по-разному. Ср.:
-
Беседа: Раньше знакомились на беседах: танцевали, песни пели, девушки плясали. Если девушка, которая с парнем гуляет, так и ждёт его и т. п. Кин., Палех., Юж. (Заметим, что так так называлось не только гуляние, но и место, где оно происходило: Сзади деревни была, как называлась, беседа. Лавочки и вытоптана кругом лужайка, а где танцовали, как пол, как дорога всё – утопано-вытоптано, и трава не росла. Шли по улице, кричели тебя «Пошли на беседу». Юж.
-
Беседки: На беседки-то я не ходила, время-то не было. Юж., Палех.
-
Вечер: На вечера ходили, парней поджидали. Палех.
-
Вечёрка: Хороши были вечёрки, с гармошкой, с песнями. Палех.
-
Вечёрочка – уменьш. к вечёрка, номинация, как и многие лексемы с субъективно-оценочным суффиксом, употребляемая в фольклорном тексте: Милые девчоночки, примите на вечёрочки, на вечёрочках у вас я гуляю в первый раз. Родн.
-
Поседки: Раньше мы на поседки собирались; На мотовиле пряли на поседках; Поседки были в домах по очереди; По вечерам мы в поседки ходили; Кто как уж нарядится и ходили по поседкам: придут, пляшут и поют, которого узнают, а кого и не узнают. Сав., Лух., В.-ланд., Шуйск., Фурм., Палех.
-
Посидки. Шуйск.
-
Посиденки. Посиденки у нас были. Лежн.
Место, где танцевали, было не просто танцплощадкой. Во время танца общались, влюблялись, ссорились. Здесь решались людские судьбы. С. И. Терентьева рассказывает: «Танцевать начинали с 15 – 16 лет в клубе. Мальчишки пригласят – мы стеснялись идти. Девчонки постарше нас натасковали». Юж. Считалось, что если не умеешь танцевать, то лучше стоять, смотреть и запоминать, как танцуют старшие: «Плясать надо уметь было. Учились сами у старших девок. Глядели, собирались на дороге одне втихомолку, налаживали и плясали. В деревне, на дороге, где придётся, там и учились плясать. А то как? Засмеют на беседе». Юж.
На деревенских вечеринках плясали, выводили города (хороводы) (Палех.), пели частушки, прибасали прибаски – песенки шутливого содержания (Шуйск.), исполняли так называемые проголосные песни (Шуйск.) – протяжные, исполнялись прибауты (Подружки прибауты поют разные: «У вашего жениха дом стоит на куричьих ногах». Шуйск.).
Танцы воспринимались как средство достижения веселья, радостного состояния духа, как наслаждение и развлечение. Однако это и явление духовного порядка, отражающее взгляды людей на мир, их понимание красоты. «Подобно тому как человеческая одежда, будучи порождением человеческого желания согреться, защититься от непогоды, постепенно становится носителем разных символов, связанных с общественным значением, – танец тоже претерпевает значительную эволюцию» [Цареградская: 4]
Танцев было много, каждый имел свои особенности в постановке, перестроениях и фигурах, свои интонации и темп, которые задавали определённый стиль не только движений, но и разговора или припевки – частушки.
Вальс (мн. – вальсы) был самым главным танцем на деревенской танцплощадке. Его танцевали повсюду, что подтверждают рассказы наших респондентов – жителей разных районов Ивановской области: Вальсы были очень модными. Танцевались все под одно. Их не пели. Были в почёте «Дунайские волны», «Амурские волны». Их выпрашивали учить старших. Юж.; Под гармонь танцевали вальсы: «Венский», «Брызги шампанского», «В лесу прифронтовом», вальс-гавот. Идёт пара, кто обнявшись, кто руки крестом, вправо и влево. Сав.; Самый почётный танец – вальс: «Дунайские волны», «На сопках Маньчжурии», «Шахтёрский вальс», «Школьный» – «С детских лет стать взрослыми спешили мы, торопили школьные года…». Палех.
Вальс – «танец трёхдольного размера, состоящий в поступательном движении плавно кружащихся пар, а также музыка к этому танцу» [МАС 1: 136]. Этот танец основан на постоянном кружении с одновременным продвижением вперёд. Темп – от умеренно-быстрого до вихревого. Расцвет вальса и победное его шествие по всему миру начались в Вене, отсюда название «венский вальс». В XX веке в США возникла разновидность вальса – вальс-бостон, который унаследовал от классического венского трёхдольный размер и вращательное движение. Темп вальса-бостона более медленный, характер – мягкий и томный» [Цареградская: 60]. Можно предположить, что именно вальс-бостон в ивановских говорах называли вальс-гавот, т.к. без внимания относились к иностранным словам, синтезируя разные понятия в одно. А поскольку гавот тоже медленный и плавный «старинный французский танец двудольного умеренного движения» [СИС: 146], его название стало разновидностью вальса.
Часто в конце гуляний гармонисту «заказывали» лянсе (из лансье – франц. lancier ‘старинный французский танец в пять фигур, вид кадрили’ [СИС: 392]), которое начиналось медленно, а заканчивалось быстрыми задорными плясками: Тут уж мальчики заводили. Вставали четверо человек (две пары) друг дружки напротив. В танце семь частей всего. Выведят (выведет) мальчик девочку, покружит, к паре пойдёт. Потопаят, потопаят (потопает) окулу (около) них и пойдёт к своей девочке. Другая пара так же. Тут и «сени» – последняя из семи фигур:
Уж вы сени, мое сени,
Сени новые мое…
Заметим, что другим говорам тоже известно это название танца. Ср.: ланце, ланце, ланцея ‘танец, похожий на кадриль’, ‘танец, похожий на польку’, ‘старинный танец’ [ЯОС 5: 120].
Необычность и своебразный шарм придавал танцу аккомпанемент гармониста. Интересно выражение играть с сучком: Гармонист играл последнюю <фигуру> с сучком. Играят-играят (играет) и пока одна пара пляшат (пляшет), он раз – и оборвёт музыку-те. Мальчик если девочку поцолует, гармонист продолжит играть, и другой паре обязательно сучок сделаят. Юж.
Остальные танцы – елецкий[1], цыганочка, Семёновна, русский, просо, полька, подыспань, Надя, ночка, месяц, летка-енька, круковяк, кадрель,– исполнялись либо умеренно, либо быстро и залихватски весело. Неотъемлемой частью этих танцев считались частушки и куплеты юмористического содержания на любовно-бытовые темы.
Итак, на гуляньях исполняли елецкого – самый популярнай, моднай танец: «две или четыре девушки, выйдя в круг, принимаются медленно кружиться и отчаянно топать ногами. Руки у них при этом безвольно опущены, лица – нарочито бесстрастные. От времени до времени какая-нибудь из девушек пронзительно выкрикивает частушку, выкрикивает с какой-то серьёзностью, с подчёркнутой деловитостью» [ЯОС 5: 120].
А вот что говорят об этом танце местные жители:
– И по парам, и по одной плясали, лишь бы потопать, да попеть. Поёшь да дробить надо до бесконечности, пока не надоест. Одне частушки бесконечные да дроби. Одна вызывает другую, та выходит и поёт:
Вот и вышла я плясать,
Свою выходку казать
Вот и я, вот и я,
Вот и выходка моя.
Теперь она вызывала другую девушку:
Прошу, Аня, я тебя,
Ты не выйдешь ли сюда.
Надеюсь, Аня, на тебя,
Не упозоришь ты меня.
И опять другая выходит, а первая как споёт, так дробит, сколь музыки было на частушке. Всегда с него начинали, и валят потом лянсе. Юж.
– Елецкого все уж больно любили, лучше русского. Припоём да прикрикнем, дроби левою ногою, правою:
Выхожу и начинаю первую Елецкую.
Неужели не видали деушку советскую?
Теперь дробят под музыку, и снова частушка:
Залёточка, ты мне дорог,
Залёточка, ты мне мил.
Из дома выходишь, куришь –
До меня доходит дым.
Гармонист играет. Один кто-то пляшет с дробями, можно пантнёра – деушку. То один, то другой через какой-то промежуток. Палех.
Частушки, которые исполнялись, когда плясали елецкого, можно классифицировать по тематике.
На проводах в армию исполнялись припевки про армию:
Милый в армию поехал
Я в окошко глянула,
И с тех пор моя любовь
Всё вянула и вянула.
Вы цветочки-василёчки
В сентябре повянете
Заберут меня в солдаты,
Деушки, вспомянете.
Вечером на гуляньях перед уходом на службу в армию парню разрешалось много солировать – петь и танцевать. А гармонь было принято украшать: Навешаем всего, чтоб Колина гармошка играла весело от ладов до басов. Приделывали резинку, на ней пришивали ленты, цветы. Назавтра – как пойдёт, так и едут до самого Палеха, до приёмной. Там играют, деушки и родные провожают.
Частушки на любовную тему любили исполнять и девушки, и парни:
Мы недолго с ней гуляли,
Много начудесили –
У переднего крыльца
Зыбочку повесили.
Я елецкого пляшу
Весело и бойко
А на сердце от любви
Тяжело и горько.
Молодёжь любила посвящать частушки своей родной деревне, например:
Может, вы не знаёте,
Чья это девчоночка –
Из Романова деревни
Мишина сестрёночка.
При этом о других населённых пунктах и их жителях составлялись насмешливые, Например:
Мы по Ландеху пройдемся –
Кустики да веточки.
Ландеховские мальчишки
Ниже табуреточки.
Как у нашей у реки
Берега пологие.
Ландеховские девчата –
Ноги кривоногие
Кулачихински мальчишки,
Как лягушки, квакают.
Целоваться не умеют,
Только обмуслякают.
Пестяковская Алёна
Родила ребёночка:
Три ноги, четыре глаза
И одна ручоночка.
В. И. Даль обозначает французское происхождение слова кадриль (местный вариант произношения – кадрель) [Даль 2: 72]) – «танец с чётным количеством танцующих пар, располагающихся одна против другой» [СИС: 290]. Он состоит из шести фигур, исполняемых двумя парами [СО: 228]. Во время танца исполняются хором частушки:
Кадриль моя задорная, колхозная,
Печаль моя смешная и весёлая.
Ещё один популярный деревенский танец – краковяк (кроковяк, круковяк, корковяк, коровяк): Эх, любили круковяк танцовать быстрый. Два шага туда, два обратно и вертеться. Этот по парам, в охапку. Поём и пляшам (пляшем), когда гармониста нет, а то и с гармонистом. Попеть-ат ведь хоца (хочется). И припевали:
Русский, немец и поляк,
Танцовали круковяк,
Русский выхватил бутылку,
Хлопнул немца по затылку,
Танцовали и упали,
У них вышло кое- как. Юж.;
В коровяк танцевали: ходили вперёд и руку подымали, а назад шагаяшь и обратно руку вниз. Юж.;
Кроковяк – за руку по две встаём, кругом дробили друг перед дружкой. Сав.;
Танец ещё подвижнее цыганочки. Встают по парам, скачут под музыку вперёд и обратно без разворотов сзаду. Затем надо перекручиваться. Пантнёр и пантнёрша встают на прежние места. Частушка:
Я берёзу белую
На розу переделаю,
Я сначала завлеку,
Потом измену сделаю. Палех.
Танцевали летку-еньку (еньку) – европейский бальный танец, пришедший из Финляндии: Встают двое напротив друг другу. Расходятся. Делают упражнения без припевки, музыку – уж не помню, какую. Палех.
<Месяц> парами танцовали. Вставали в круг и по парам. Возьмёсся за руки и кругом расходимся, кружисся, опять сходишься. Сперва по удиночке кружисся, потом вдвоём. И опять, и опять:
Светит месяц, светит яснай,
Светит белая луна,
Усвещает путь далёкий,
Путь до самого крыльца.
Он, пожалуй, побыстрее круковяка будет. Сразу берёшь и кружисся обратно. Юж.
Надя – как корковяк, парами. Средняя по темпу, небыстрая – два шага вперёд, два назад. Покружисся, перекружисся и опять.
Ай, девочка Надя,
Чёго тебе надо?
Ничёго не надо,
Кроме шыколада.
Шыколад не дорог,
Ветер так и носит,
А девочка Надя
Шыкаладу просит. Юж.
Ночка: Встают парами. Пантнёр в кругу и пантнёрша. Они говорят частушку: «Ночка тёмна, ночка тёмна, ночка тёмная была». В это время хлопают в ладоши оба в такт, парень стоит, пантнёрша перекруживается, взявши руки в боки. Она встаёт на прежнее место. Другие встают и исполняют: «Только в лесе распевали два весёлых соловья-я. Два весёлых соловья, да с веточки на веточку. Я измену получила в эту пятилеточку». Палех.
Танец подыспань, он же подыспанец, подыспанчик (Юж.), подеграс (Сав.) состоял из поворотов в паре и перестроений: Парами идёшь, и тебя кавалер-ат перекручиваят. Руки вверх поднимаешь и опускаешь, потом в бок, за голову и приговариваешь:
Подыспанчик весёленький танчик,
Его можно легко танцевать,
А Васютка – хорошенький мальчик,
Его можно нам всем целовать. Юж.
Полька – «быстрый по темпу танец двухдольного размера, а также музыка к этому танцу» [МАС 3: 277]. «В середине XIX века этот народный… танец стал бальным. Движение основано на полушагах, лёгких прыжках с поворотами» [Цареградская: 61].
Её танцовали только парами. Тут длинно. Много переходов-ту было. Даже втроём плясали. Подлезали под руки друг дружке – выкручивались по очереди. Это уже полька-тройка. Юж.;
Польку-бабочку танцуют девчонка и мальчишка. Одну руку на талию, другую на шею, прыгали. Весёлый. Сав.
Просо: Становились в два ряда. Один шёл, руки поднимал и пел: «А мы просо сеяли, сеяли». Потом отходили и руки опускали, а другой ряд на него выступал с песней им навстречу: «А мы просо вытопчем, вытопчем». И теперь те молчали. Первые: «А мы коней выгоним, выгоним». Вторые: «А мы коней в плен возьмём, в плен возьмём». Юж.
Русский, или рассыпуха – танец ритмичный, беспорядочный. Кто топает, кто дробит, кто кружится, да в присядку. Кто на что способен, кто во что горазд, как могут. А припевки набирали, что на ум придёт: «У стола четыре ножки, у стола четыре ножки… Карман ваты, ваты, ваты, карман ваты, ваты, ваты… Алексан Сергеич Пушкин, Алексан Сергеич Пушкин… Конфетка моя, ледянистая, полюбила я тебя румянистого». Юж.
Ср: русская – национальная пляска русских [МАС, 3: 742].
Семёновна: Два человека выходят и пели. Потом дроби выстукивали.
Ах, Семёновна, моя милая,
Передай привет, кого любила я.
Ай, Семён, Семён, ты мне нравишься,
Поцолуй меня, не отравишься.
Поцеловалися, не утравилися,
Любовью пылкою заразилися.
И на пару пели. Потопаям, пропляшам, круг дадим и опять. Выходили двое, и один другую, либо одна другую вызывали. Пели напеременах, кто каку знает, таку и поёт. Юж.
Встают па парам. Этот танец похож на ночку. Поют с хлопашками частушку все вместе весело и протяжно:
Ты, Семёновна, дорогой сове-ет,
Увидишь милого, передай приве-ет.
Перекруживается одна пантнёрша, взявши руку пантнёра над головой:
Передай приве-ет и скажи ему-у,
Что на свидание-е к нему я не приду-у.
Проигрыш, и снова песня. Пляшет один, как хочет: с хлопашками, с дробями, виртуозно, много. Палех.
В с. Воскресенском Савинского р-на записаны частушки, исполняемые под мотив «Семёновны»:
Разрежу яблочко,
А вы покушайте,
Спою про двух сестёр,
А вы послушайте.
А жили две сестры,
Нюра с Манею,
Любили мальчика,
Звали Ванею.
А расхорошенький
Семёнов Ванечка,
Любил он девушку,
Звали Манечка.
Ой, трава – трава,
Трава зелёная,
В саду гуляние
Идёт весёлое.
Трава зелёная,
А ручейки текут,
Нюра с Манею
Туда гулять идут.
Пошёл домой народ,
Пошла и Манечка,
Остановил её
В сторонке Ванечка.
– Ой, ты, Манечка,
Что рано с вечера?
А погулять с тобой
Нам будет весело.
А погуляли они
Очень весело,
А рассталися
Они невесело.
Сестрёнка Нюрочка
На Маню злилася
Да и убить её
Она решилася.
Вот блеснул топор –
Упала Манечка
И прокричала тут:
«Прощай, друг Ванечка!»
Неподалёку шел
Семёнов Ванечка,
А прибежал он тут –
Убита Манечка.
– Ой, ты, Нюрочка,
Какой ты зверь лихой!
Не пожалела ты
Своей сестры родной.
А по реке плывут
Пять пароходиков,
Присудили ей
Сидеть пять годиков.
А на той горе
Берёзка вилася,
А на ней Нюрочка
И удавилася.
А по деревне слух
Печальный носится:
Семёнов Ванечка
В реку бросился.
Спасибо мальчику
За играние,
А вам, публика,
За внимание!
Ах, Семёновна,
Какая бойкая!
Наверно, выпила
Поллитра горького.
Ай, Семёновна,
Юбка в полосу,
А я кончаю петь,
Нет больше голосу.
Ай, Семён, Семён,
А ты мой Сенечка,
А поцелуй меня,
А хорошенечко.
А поцелуй меня,
А потом я тебя,
А потом вместе мы
А поцелуемся.
Ай, Семён, Семён,
А наколи-ка дров,
А то Семёновна
Не напечёт блинов.
Цыганочка – русская народная песня, а также пляска под мотив этой песни [МАС, 4: 649]: <танцевали> как елецкого – быстрай с частушками. Юж. Цыганочку танцевали только в парах, почти как польку, взявшись за руки крест-накрест. Девушка, поющая частушку, выбегала на середину площадки, танцевала под собственное пение и убегала, уступая место солистки другой девушке. Куплетов к песне придумывали много, чтобы каждая могла себя показать. Например, такие:
У цыгана в угороде есть колодец ключевой,
Повадилась цыганочка к цыгану за водой.
Ты цыган, а я цыганка, оба мы цыгане,
Ты воруяшь лошадей, а я ворую сани.
Я цыганочку свою работать не заставлю,
Сам я печку истоплю, самовар поставлю. Юж.
Встают двое, как на Ночке. Танец подвижный. Частушка:
У цыгана в огороде есть тесовая кровать,
Повадилась цыганочка к цыгану ночевать. Палех.
Основу деревенского фольклора составляли частушки, которые назывались также припевками. Известны видовые названия частушек: перегоны – частушки, которые исполнялись попеременно девушками и юношами (Любили перегоны петь: сначала девка поёт, потом парень. Шуйск.), корилки – частушки, в которых кто-либо высмеивался’ (Зарядит краля корилку каку-нибудь. Шуйск.)[2]. Пели сармача – это частушки, но поются как песня:
По деревнюшке пройдемся,
Словно как по городу.
Мы любого старика
Да вытащим за бороду.
Ой, да мы любого старика
Да вытащим за бороду.
По деревнюшке прошли
Да ничего не видели
Ой, да видели одно:
Да у бадьи худое дно. Пест.
Шуточные куплеты частушек всегда стремились что-то объяснить и повлиять на те или иные стороны общественной жизни. Частушки играли особую роль – заменяли собой газету и листовку, были выражением нерушимой народной морали, избирали мишенью людские недостатки и сочинялись на злободневные темы. Е.М. Юрасова (1927 года рождения), жившая в девках (до замужества) в д. Кисляково Рыльского сельсовета Южского района, рассказывает:
– Частушки пели, протасковали кто сено украл, кто картошку. Папа складывал (он был председателем или завхозом каким- то), а я пела. Когда сосед валены сабоги у нас с печи украл, папа написал:
Сабоги он в Юже продал,
За налог деньжонки отдал,
Остальные на расход –
Поживают без хлопот.
Или:
Никто честней Ивана Шкурина
В колхозе нашем не бывал,
Но и тот уж соблазнился,
В колхозе сено воровал.
Ещё выступали на сцене – пьесы играли, песни пели сольны, стихи читали. А на престолы (престольные православные праздники) собирались деревней, гуляли два дня. Собиралась вся родня. Готовились, стряпались, угощенья много было, пели и плясали. По зимам али в дожди собирались, снимали дом. Находились таки люди, у кого дом большой, места много.
Ср. частушку из репертуара Габышевой?:
Частый дождик моросит,
А колхоз овес косит,
Снег пушистый землю кроет,
А колхоз картошку роет.
Вообще в частушках находят широкое отражение реалии деревенской жизни советского времени:
Деревенские девчата
Модные-премодные.
Кудри гвоздиком наводят,
Говорят – природные.
Полюбила я его,
Чернобровым, кажется,
А он, рыжая зараза,
Гуталином мажется.
Ох, война, война, война,
Ты меня обидела,
Ты заставила любить,
Кого я ненавидела.
Фольклор и народное творчество были включены в быт и практическую жизнь деревенского жителя. Они создавали неповторимый колорит культурно-массовой жизни деревенской России, колорит, который сейчас постепенно исчезает. Традиционная национальная культура остаётся эталоном только для представителей старшего поколения.
В настоящее время происходят значительные изменения в лексической системе говора, связанные с процессом архаизации. Так, наименования танцев довольно редко используются в живой речи большинства жителей Ивановской области. Часто вместо диалектных лексем используются общеупотребительные номинанты (русский, кадриль, цыганочка), обозначающие все танцы с частушками. В связи с изменениями условий жизни перечисленные названия не активизируются в речи сельского населения, что является причиной выхода слова из активного употребления и его устаревания.
Названия танцев создавались носителями диалектов и жили в устном обиходе в диалектной среде, поэтому были подвержены фонетическим трансформациям (ср., например, корковяк, кроковяк, круковяк, коровяк и т. п.). Таким образом, общеизвестное название танца, «растворяясь» в диалектных, также становится архаичным.
Особенности народно-песенного языка указывают на наличие в нём разнообразных лексических элементов, не совпадающих с фактами литературного языка. Рассказывая о труде и быте, о чувствах и переживаниях сельского человека, повествуя об обычаях, обрядах и верованиях крестьян, песни, частушки затрагивают все стороны бытия носителей диалекта. Как явление культуры они передаются от поколения к поколению и бытуют у носителей говора какое-то время. Условия ритма, рифмы фольклорных текстов препятствуют их «модернизации». В них часто «консервируются» слова давно устаревшие, утраченные в разговорной речи носителей диалекта.
Лексика деревенского фольклора демонстрирует богатство и образность русской диалектной речи, представляет стилистическое варьирование диалекта. Изучение лексики деревенского фольклора, равно как вообще досугового лексикона деревенского жителя, способствует представлению в полном объёме русского диалектного словаря, а через его посредство – способствует постижению черт национального русского характера.
[1] Название этого танца употребляется в речи, как правило, в составе сочетаний: плясать елецкого и т. п. См. словарь.
[2] Можно в связи с этим полагать, что глагол корить в местных говорах имеет значение ‘исполнять частушки’. Ср.: Ай, милый любит городскую,
Чтобы шляпочка была,
Губы красила, корила,
Говорила бы на «а».